цитадель

Богемные записки

2009-12-18T10:37:40Z

Как всякий большой русский писатель, Петраков очень любил вставать с первыми петухами. С этой целью он даже подкупил надзирателя Краснопресненской пересыльной тюрьмы -- старшего прапорщика Охроменко, который всякое утро звонил литератору и докладывал:
-- Матвей Афанасьевич, первые петухи уже встали.

Богемные записки

2009-12-18T10:30:30Z

Как всякий большой русский писатель, Петраков очень любил любить женщин, обладающих большими бюстами. Он даже пятнадцать лет переписывался с жительницей города Сызрань, обладавшей большим (полтора на два с половиной метра) гипсовым бюстом летчика-космонавта Владимира Джанибекова.

Богемные записки

2009-12-18T09:33:44Z

Как всякий большой русский писатель, Петраков очень любил заниматься онанизмом. С этой целью он ел сваренную на воде без соли и сахара овсянку, просматривая при этом обращение Президента РФ к Федеральному собранию той же РФ.

Про женщин или Отповедь фальсификатору

2009-12-17T11:21:33Z

Мой друг -- неистовый Мегафонов -- последнее время распространяет про меня зловредные слухи, дескать, выйдя из итальянского ресторана в Столешниковом переулке, я кинул фразу: «Собрать бы теток всех да сжечь».
Потом, правда, -- по словам Мегафонова -- я дошел (своим ходом, заметьте) до станции метро "Площадь Революции" (или как она теперь называется), там лакирнулся красненьким и поплыл: плакал, просил оставить в живых Валерию Ильиничну Новодворскую, Валентину Ивановну Матвиенко и Эдиту Станиславовну Пьеху, -- вроде как без них буду скучать.
Так вот – все это вранье. Ничего этого не было, вернее, было, но не так, как рассказывает Мегафонов. Я действительно требовал сожжения всех женщин, но требовал в более решительной форме и никакое красненькое не могло меня расслабить.
Постойте! Куда же вы? Я должен объяснить мотивы этой несомненно безобразной идеи. Вот вам, например, такая история... Послушайте...
Вы выходите за ворота «Мосфильма». Светит солнце. Вы упитаны, на вас красивое пальто, вы – лауреат. Вы прислоняете трость с серебряной ручкой в виде Сирены к кованой ограде, трость падает, вы улыбаетесь и прежде, чем поднять трость, достаете из внутреннего кармана пальто фляжку с коньяком и припадаете к ней. Вы выдыхаете, щуритесь на солнце и тут вспоминаете, что пора бы позвонить жене – сообщить, что путевки вы забрали, что номер с балконом, а на балконе – джакузи, и такси до Домодедова вы заказали… Короче – отличились: вам сегодня ночью полагается, впрочем, сегодня предпоходная ночь – потом воздастся.
И вот вы звоните. Ваша жена берет трубку. Вы легко (вы же писатель, блять, -- инженер человеческих душ) улавливаете в ее голосе полный раздрай. Да какой там раздрай! Ваша жена плачет. И не плачет даже, а рыдает.
Все, что вы можете из себя выдавить:
-- Что случилось?
Все, что она может ответить:
-- Прости, я сейчас не могу говорить.
Вы бросаетесь к тротуару, забыв нахер про упавшую трость. Вы берете такси и мчите домой.
В вашей лауреатской голове роятся мысли: Березуцкого с Игнашевичем дисквалифицировали навсегда, обязав двадцать лет отработать на вольфрамовых рудниках в Бельгийском Конго, а Спартак назначили чемпионом по всем видам спорта на ближайшие 385 лет. Впрочем, об этом вы даже не думаете. Вы находите в записной книжке телефон похоронного агента, звоните и спрашиваете, -- как насчет похоронить троих, четверых, пятерых?.. Что, сколько? Вы точно не знаете, сколько гробов – позднее сообщите…
И вот вы взлетаете (про лифт вы даже не думаете, лифт занят, в лифте уборщица Фатима соскребает совком со стенок стикеры с рекламой противоцеллюлитных подштанников и пилюль для импотентов)на свой пятый этаж -- невиданная прыть для сорокалетнего мужчины, за ужином привыкшего выкушивать 0,75 виски под гаванскую сигару; трясущимися руками отпираете дверь…
Навстречу вам из спальной выходит заплаканная жена.
Вы: -- Что, что случилось?!!!
Она: -- Неужели ты не видишь?
Вы смотрите и, разумеется, ничего не видите.
Тогда вам злорадно отвечают:
-- Неужели не видишь -- я неудачно обесцветилась.
Вы, как и прежде, ничего не видите, потому беспомощны, а тем временем вас унижают. Выглядит это примерно так:
-- А что ты вообще видишь? Я знаю что ты видишь! Ты углядел в ЖЖ фотку этой сучки -- сраной малолетки "Поющая в одиноком лесу" с голыми сиськами и незамедлительно ее прокомментировал -- читать противно было, восхищен он, старый идиот! -- ты сразу видишь, что в "Билле" на "Чивас" снизили цены, ты неизменно становишься первым и самым любимым покупателем магазина живого пива! Ты все прекрасно видишь, когда хочешь. А того, что происходит со мной ты видеть не желаешь, потому что это тебе безынтересно! Кстати, на чемодане сломалась молния, а Игнашевича с Березуцким помиловали...
Вы стоите и обтекаете, переводите дух, а потом идете к холодильнику, где у вас есть.
Перелет в жаркие страны Вы, разумеется, не помните. Помните пляж: Вы лежите, а ваша жена выходит из моря. Вы отмечаете: сиськи – отлично, жопа – отлично. Что там надо было обесцвечивать? Да кто этих теток разберет...
Вы шарите рукой в поисках трости, но вспоминаете, что оставили ее на тротуаре возле «Мосфильма».
А Мегафонова не слушайте –- придумает он. Я вам про него тоже рассказать могу.
Одна наша подруга, семимильными шагами движущаяся к климаксу, написала в ЖЖ:
«Хочется света и тепла». Так Мегафонов прислал ей с нарочным коробку оконного утеплителя и упаковку 300-ватных ламп. Вот это я понимаю -- цинизм! Это вам не гипотетическое аутодафе. Кстати, тот нарочный трое суток не появлялся на работе, затем пришел -- написал заявление по собственному желанию, постригся в монахи, приняв имя Серафим, и теперь возводит скит где-то на границе Московской и Калужской областей, где пропагандирует среди местного населения фильмы с участием артиста Михаила Кокшенова и безалкогольное пива "Балтика".

Как я пришел к власти (Истории про людей)

2009-12-16T14:58:28Z

Мне снилось, что я, наконец, пришел к власти. На инаугурационном банкете я, разумеется, выпил пару бутылок водки и начал издавать указы.
Первый указ:Расстрелять Андрея Малахова, а старух -- загорелых, кудлатых, подслеповатых -- упечь в Таймыр, дабы даже не напоминали.
Второй указ: Всех, пользующих семечки, отловить, рты -- зашить, кормить внутривенно.
Третий указ: Спортивное общество "Спартак" расформировать.
Четвертый указ: Курящих женщин, равно как и непьющих мужчин, изолировать от общества. В первую очередь -- одних от других, дабы не смогли производить себе подобных.
Пятый указ: Мужчин до 50 лет, замеченных сидящими в метро, обязать носит специальные трусы, снабженные рядами гвоздей, обращенных остриями вовнутрь -- к жопе.
Шестой указ: Лиц, задержанных за написанием или употреблением словосочетаний: "дешевые цены", "доброго времени суток", "съемная квартира" -- прилюдно пороть.
Лиц, употребляющих в письмах или в открытой речи буквенное сочетание "OK" -- пороть с применением соляного раствора.
Далее следовали 165 указов, касающихся -- кроме всего прочего -- короля пародии Александра Пескова, пяти сопредельных государств, трех не сопредельных, ансамбля Экс-ББ, двух представителей центральной власти, пятнадцати -- местной и юмориста Ярослава Ещенко -- с кратким вердиктом: "Уничтожить".
Я проснулся в холодном поту. Ощупал себя -- убедился, что я все ж не в Кремле, а в родном Дегунине, на родном диване. От сердца отлегло -- все же очень хорошо, что страной нашей руководили и руководят тонкие, интеллигентные и очень терпимые люди.

Вспоминая Сергея Лазо

2009-12-07T18:54:46Z

Это конечно я привираю -- Сергея Лазо я вспоминаю редко. Чаще я вспоминаю соседа дядю Диму. Май, что ли, был или теплый апрель -- мы с дядей Димой сидели во дворе возле его гаража, изъеденное ржавчиной нутро которого хранило ветхий Москвич 412. Дядя Дима к Москвичу не подходил -- к нему бесполезно было подходить: дядя Дима вытирал руки промасленной ветошью и вздыхал. Был дядя Дима высокий, гладкий, непьющий и обрамленный окладистой бородой. Случись жить ему теперь, он бы вполне мог быть попом, дьяконом или депутатом от фракции "Справедливая Россия".Но вот не случилось.
Молчание нарушил я, у меня был повод. Дело в том, что три дня назад я прочитал, что героя Гражданской войны Сергея Лазо сожгли в паровозной топке, а пару дней назад эту самую топку видел, и она показалась мне весьма тесной.
Вот я и спросил у дяди Димы:
-- Как вы думаете, дядя Дима, Сергея Лазо целиком в топку запихнули или прежде разрубили на куски?
Дядя Дима вздрогнул, пристально посмотрел на меня, потом ушел в гараж и вернулся с полным до краев стаканом.
-- Я не понимаю вас, молодые люди, -- речь его была витиевата, -- завтра вы спросите, какой марки стали были иголки, которыми пытали Камо, послезавтра поинтересуетесь на каких дровах сожгли Жанну Дарк...
Дядя Дима выпил и закусил котлетой. Я очень хорошо помню, что в середине котлеты лежала распаренная морковка.
На следующий день дядя Дима не пошел на работу. Он как-то вообще не очень стал туда ходить. На этот предмет его посещал участковый, но так дядю Диму и не урезонил. Мы скоро переехали, а дядя Дима остался. Говорят, кончил он плохо. Я недавно был в том дворе, гаража, где стоял Москвич дяди Димы больше нет. Ну а я, что я... Я вырос либералом и ни разу не ругался матом ни на одну из пяти своих жен.

Из записок PR-изгоя

2009-12-05T03:48:38Z

Звонят из крупной компании, очень крупной -- почти Газпрома -- и просят написать релиз по поводу одного значимого по их понятиям события. Я, разумеется, запросив сумму, соглашаюсь, но тут же ехидно интересуюсь (говно, а не человек, надо сказать) -- а что там ваш пресс-секретарь? На это мне отвечают: пресс-секретарь сейчас занят.
Вот... вот вам условности восприятия! Из известных фильмов я почерпнул, что вечно заняты лишь сантехники и разносчики пиццы, но уж никак не пресс-секретари.
Ну да ладно -- написал я пресс-релиз. Звоню -- дескать, может пресс-секретарь посмотрит... А мне сызнова: занят пресс-секретарь.
Тут уж я перестал тамошнему пресс-секретарю завидовать и даже за здоровье ённое забоялся. Ты уж там держися, товарищ пресс-секретарь.

Редакторское два

2009-12-04T12:25:17Z

"Сайту о внедорожниках требуется главный редактор, умеющий писать"...
Дожили, блять, теперь у нас есть редакторы, не умеющие писать. Хотя, чему удивляться -- есть же у нас врачи, не умеющие делать уколы... Ну да я не об этом. Поехал...
Почтенная дама бегло просмотрела мои статьи и, безразлично уставившись на меня выцветшими глазами, изрекла:
-- А вы сами на чем ездите?
-- А я сам езжу на метро.
-- Но машина-то у вас есть?
Понимая, к чему она клонит, я ответствовал:
-- Есть, но не внедорожник. Внедорожник я продал год назад, чему безгранично рад.
Дама вскинулась:
-- Вы должны осознавать (осознавать!), что внедорожник -- это не просто автомобиль, это стиль жизни, философия, если угодно.
На последних словах пустые глаза ее на секунду ожили, что дало мне возможность предположить, что моя собеседница потеряла девственность на дерматине заднего сидения ГАЗика или даже Виллиса.
Меж тем дама продолжала:
-- Чтобы работать у нас надо как минимум любить внедорожники.
Начинать рассуждения о том, что профессиональный редактор на то и профессиональный редактор, чтобы, не любя внедорожники, выдавать о них справные тексты не имело смысла.
На следующий день умеющий писать главный редактор потребовался сайту о коктейлях.
Стоит ли говорить вам, дорогие мои, о чем спросил меня потенциальный работодатель?
Да, да -- именно об этом он и спросил, хотя на лице у меня четко написано, что единственный коктель, который я признаю -- это водка с пивом.
Слушать про философию я не стал. Запросил сто тысяч денежного содержания и отправился восвояси -- пущай деньги копят.
А вот теперь у меня вопрос -- может, слышал кто, не требуется ли какому сайту про женское белье умеющий писать главный редактор? Или там тоже?

Редакторское раз

2009-12-04T11:45:12Z

Недавно был на просмотре фильма, закрытом -- хочу подчеркнуть -- просмотре, кинокомпании, которая в свое время отказалась брать меня на службу редактором. В финальных титрах углядел слово ПРОДЬЮССЕР. Да, именно так оно было написано. Я встал и посмотрел в зал в надежде поймать хоть пару кривых усмешек. Хуй! Никто ПРОДЬЮССЕРА не заметил, а может заметил, но не подал виду: все ж на закрытые просмотры ходят по большей части интеллигентные люди.

Вечерние педерасты (Истории про людей)

2009-11-10T22:09:39Z

Третьего дня вечером вышел за пивом. Купил три банки и направился в сквер -- чтобы ни ментов, ни хулиганов. Откупорил одну и уже норовил припасть, когда услышал характерный, характерный такой звук. Это был звук поцелуя, развратного, надо сказать, поцелуя. Я осмотрелся и увидел метрах в десяти от себя двух целующихся мужчин. Здоровые мужики целовались взасос, эротически постанывая и слюняво похрюкивая, при этом один из них довольно энергично теребил мотню своего кумира.
И тут я начал блевать. Я блевал столь искренне, что мужчины скоро ретировались. Немного уняв спазм, я-таки попробовал выпить пива и снова я блевал, ибо эти двое не шли у меня из головы.
Я пришел домой и снова попробовал выпить пива -- и снова я блевал, потому как представлял эти пальцы и эту мотню.
С тех пор я не могу пить пива -- я ничего пить не могу!
Вот теперь я думаю -- кто эти двое: заурядные педерасты или посланные спасти меня ангелы?

Как он не застрелился. (Истории про людей).

2009-11-01T08:29:23Z

Он был весьма красив. Он ходил по дому в белом халате, а водку пил исключительно из хрусталя.
Тем самым утром он вышел на кухню, выпил водки из хрусталя и приложил к виску револьвер. Вы будете смеяться, но когда он приложил к виску револьвер, он вспомнил, как называла револьвер его бабушка -- "револьверт". Он улыбнулся и убрал револьвер в карман халата. Убрал, потому как это был не револьвер, а форменный револьверт, и вонял этот револьверт керосином. Из такого стреляться человеку в белом халате негоже.
С тех пор он так и ходит -- в белом халате, с револьвертом в кармане, мужественный и красивый. Его любят женщины, он любит женщин. И все хорошо, кажется, что все хорошо. Кажется. Просто кажется...
Но я об одном вас прошу -- если встретите его, отберите нахер у него этот самый револьверт!

Богемные записки

2009-10-30T05:48:36Z

Как всякий большой русский писатель, Петраков очень любил отмечать День милиции. Подойдет, бывало, к участковому Голобородько, сапог тому пометит, а потом у литератора до самого вечера -- День милиции.

Богемные записки

2009-10-30T05:43:00Z

Как всякий большой русский писатель, Петраков очень любил не носить галош. То есть, носить-то он их любил и галоши у него имелись, но вот только попросить квартирную хозяйку свою -- Ираиду Павловну подать ему галоши литератор стеснялсяч ибо терялся, как их назвать: галоши или калоши.
По той же самой причине история с матрасом или матрацем у Петракова вышла. Но это уже не для печати.

Богемные записки

2009-10-30T05:34:16Z

Как всякий большой русский писатель, Петраков очень любил носить исподнее с начесом. Вот только кто это самое исподнее ему начесывал, литератор держал в тайне.

Богемные записки

2009-10-30T05:31:25Z

Как всякий большой русский писатель, Петраков очень любил использовать презервативы. Использовал он их, правда, не по назначению.

Богемные записки

2009-10-30T05:28:08Z

Как всякий большой русский писатель, Петраков очень любил говорить, что лицо -- зеркало души. Красный цвет своего лица литератор всякий раз объяснял тем, что в душе он марксист.

Богемные записки

2009-10-30T05:22:20Z

Как всякий большой русский писатель, Петраков очень любил сочинять стих "Смерть поэта". Поэты за это на Петракова злобились -- дескать, накаркает, сука.

Богемные записки

2009-10-24T18:04:23Z

Предыстория:
Как вы все знаете, дорогие друзья, любой персонаж в конце концов настолько надоедает своему создателю, что создатель в конце концов норовит его изничтожить, причем с особым цинизмом и особой же жестокостью. Кстати, не в этом ли кроется причина того, что человек не бессмертен, как тот, по чьему образу и подобию был создан? Впрочем, оставим это Кураеву...
Дело в том, что на днях, пребываю в состоянии полного душевного раздраю и губокого душевного же надлому, я надумал убить Петракова. МАтвей Афанасьевич, согласитесь, давно этого заслужил: та еще сука. Я уже занес перо, однако в этот самый момент мой добрейший приятель Никита, ака Анатольевич прислал мне собственноручно сработанную обложку будущего издания жизнеописания большого русского писателя.

Я прослезился и понял, что Петракова пока убивать не стоит, ибо уж если имеется готовая обложка, надо издавать про этого мерзавца книгу, потому следует писать про детство, отрочество, юность, университеты (раздел "В людях" вроде как уже почти наполнен).
Над означенными составляющими я позжее покумекаю, а пока продолжаем движение по проторенной дороге:

Как всякий большой русский писатель, Петраков очень любил хватать женщин за задницы. При этом за каждой задницей литератор умел разглядеть трепещущий нерв, израненную душу и исковерканную судьбу, в чем видится беспрецедентное служение идеалам русской классической литературы.

Это уже не смешно

2009-10-21T11:34:25Z

Впрочем, не смешно было уже тогда, когда все телеканалы наперебой с утра до ночи рассказывали о почившем Япончике и подробностях погребения оного. В те дни, кстати, умер Валентин Николаев. Его не вспомнили, хотя человек дважды приводил молодежку СССР по футболу к золоту Европы.
Ну а вот вчера стало совсем уж не смешно. В прямом эфире Кристина и Байсаров сообщили, что они-таки поделили своего ребенка. А называлась вся эта хуйня экстренным выпуском новостей. Дожили... При коммунистах в экстренных выпусках о запусках космических кораблей сообщали. Теперь кораблей нет, теперь Кристина с дитятей у нас заместо космоса. Совсем измельчали. Как в том анекдоте -- до мышей доеблись.
Утром получил письмо от приятеля из США. Он тоже этот позор наблюдал, вот и интересуется психическим здоровьем населения родимой страны. А что ему скажешь? Все очень плохо, одна радость -- на берег выходим с "Охотой".

Богемные записки

2009-10-19T11:29:34Z

Как всякий большой русский писатель, Петраков очень любил слышать голоса. Голоса же, признаться, Петракова уже давно слышать не могли, потому как только литератор с речью к ним обращался, голоса враз запевали дурным дискантом арию няни из Онегина:
-- Мой Ваня был меня моложе, а было мне 13 лет.

Исаев для диктатуры пролетариата

2009-10-13T11:50:10Z

Я тут как приз получил -- победокурил малость, потому ныне -- тише воды, ниже травы. Да, уверяю вас -- таким вы меня еще не видели: разрешения в туалет сходить у всех подряд испрашиваю.
Но я не об этом.
Вот садятся названные родственники мои в воскресенье "Исаева" смотреть, и я вместе с ними -- эдаким тихим ангелом: мелко нарезанную дыньку с тарелочки вилкой с инкрустированной перламутром ручечкой кушаю.
Пошел, стало быть, "Исаев". Первая сцена. На общем плане -- Новоиерусалимский монастырь. Титры: "1919 год. Сибирь. Позиции красных".
-- Хуйня какая-то, -- шепчу себе под нос, -- еще бы на фоне Храма Василия Блаженного Сибирь снимали.
Варвара Димитриевна молчит, но, чувствую, внутренне со мной согласна.
Еённая мама парирует:
-- Ну так фильм не для таких умных, как ты снят. Хватит бухтеть -- смотри...
А мне что смотреть... Я-то помню фильм "Бриллианты для диктатуры пролетариата", с которого "Исаев" сдернут -- почти дословно помню. И Ивашова заместо Страхова помню, и Волкова заместо Маковецкого, и Кайдановского заместо Пореченкова...
Вот я родне, стало быть, про Кайдановского-Пореченкова и выдал. Они не сопротивлялись, потому как тут действительно ничего не скажешь -- Пореченков он Пореченков и есть -- он даже на каблуки от сапог Кайдановского не тянет. Прямо скажу -- поникла родня, потупилась.
Воспользовавшись эдаким замешательством, прошмыгнул я в сени, оттуда -- в гараж, извлек из авто фляжку и пригубил жадно. Стою в дверном проеме -- на звезды гляжу, покуда Страхов с Пореченковым в хитрости и изворотливости состязаются.
Вдруг меня сзади как схватят!:
-- Ты же обещал! Какого ж хера?..
Глядь -- а это Варвара Димитриевна. Тоже, понимаете ли, не сдюжила.
-- Да я так, -- ответствую, -- нервы успокоить.
И приложился... вполне уже себе весомо и безнравственно. К фляге, разумеется.
Смотрю, Варвара Димитриевна совсем погрустнела.
-- Полно тебе, -- говорю, -- ту бабищу, что у вас Рапопорт играет, у нас Эдита Пьеха изображала...
И улыбаюсь так примирительно.
-- Пьеха? -- недоверчиво глядит Варвара Димитриевна.
-- Бля буду! Сама... Безо всякого внука!
-- Ну, тогда ладно.
Мы стоим и смотрим на россыпи небесных бриллиантов, стоим и смотрим, стоим и смотрим, покуда бедолага Страхов выцарапывает у Пореченкова слабое их земное подобие.
Да и пусть выцарапывает -- тьху на них на обоих, да и на бриллианты на эти тоже тьху.

Богемные записки

2009-10-04T20:15:28Z

Как всякий большой русский писатель, Петраков очень любил петь про "на бабу променял". Он и сам, может, менял бы на бабу, но все как-то не получалось: то ли баба не та была, то ли -- внутренняя дисгармония другого какого плана.

Наша хрупкая любовь

2009-10-04T20:00:53Z

Варвара Димитриевна что-то готовит на сковороде из фасоли и яйца. Явно не ладится -- любовь моя хмурится.
Я возлежу на кухонном диване и вещаю всякую чушь, которую почерпнул на женском сайте в рубрике "Для мужчин"...
-- Ты знаешь, что бабы выбирают мужиков по жопе? Чем круглее -- тем мужик круче. А если левая полужопица крупнее, -- совсем хорошо. Потому некоторые мужики кладут носовой платок в левый карман джинсов...
-- Нет, не слыхала о таком...
Варвара Димитроиевна, как и прежде, сурова.
-- Ты знаешь, что тетки охотнее сходятся с зеленоглазыми и голубоглазыми, потому многие мужики носят линзы?
-- Пусть носят...
Варвара Димитроиевна, как и прежде, сурова.
-- А вот прочитал -- если проколоть известное место и вставить сережку, от теток отбоя не будет, хотя писать будешь как из лейки: придется всякий раз стены туалета вытирать...
Варвара Димитриевна шваркает сковородкой о плиту:
-- Миш, где ты начитался этой хуйни? Ты подкладывал в левый карман платок, ты надевал линзы, ты прокалывал эту самую штуку? Да что это такое вообще?!
Варвара Димитриевна выбрасывает в помойку зачатки блюда и приближается ко мне, сковородка -- наперевес.
-- Иди сюда, в лоб хоть тебя поцелую...
Целует, и я понимаю, что мне никогда не носить в левом кармане платок, не надевать линз зеленого цвета и не прокалывать этот самый, который... ну, вы сами знаете.

Богемные записки

2009-10-04T00:37:47Z

Как всякий большой русский писатель, Петраков очень любил шведский стол и шведскую семью. Денег, впрочем, у литератора хватало лишь на шведскую стенку.

Богемные записки

2009-10-03T04:27:09Z

Предыстория: Наш фильм "Кромовъ" получил на новгородском кинофестивале "Вече" приз зрительских симпатий. Варвара Димитриевна его (этот самый приз, разумеется) сберегла: заволокла в дом рюкзак с оным, следом заволокла тело призера. Завтра Варвара Димитриевна меня с оным призом сфотографирует. Непременно выложу фотографию.
Ну а пока...

Как всякий большой русский писатель, Петраков очень любил принимать призы.
Принимать огуречную воду, по чести сказать, литератор любил куда больше, но от призов все равно никогда не отказывался.